19 октября 2009 г., пн., 23.35

Я умею прыгать через лужи…

Финское горловое пение, народные инструменты (главный — барабан или что-то в этом роде) — ритм, который захватывает, и забываешь об окружающем мире. Культура африканских народов: музыка и танец.

А потом, в Пушкинском музее, не могла отойти от архаических стел, где Геракл с керкопами, а Персей убивает Медузу. И курос. С закрытыми глазами. И гипомимические улыбки — у некоторых.

И так легко становится: нет вопросов, просто надо жить. Последняя фраза в «Mein Name sei Gantenbein»: Leben gefällt mir.

А там — экскурсия с детьми (коллекция австрийской правящей фамилии). Чтобы объяснить детям, что такое коллекция, экскурсовод спросила, что они собирают. Минералы, насекомых, наклейки. А одна девочка сказала: «А я собираю каштаны».

Сегодня с Дмитрием Владимировичем научилась петь 144-й псалом. «А откуда Вы узнали, что я мечтала петь?» Как-то не пелось от души, от сердца. Я пою.

И сумасшедший любитель сказок — взяла почитать «Сказки среди бела дня» Виктора Витковича и Григория Ягдфельда. Жду чуда.

И ещё очень приятно, что писал послесловие и занимался дизайном книги очень хороший человек, который, наряду с Владимиром Кричевским (обожаю смотреть и читать его «Типографику»), авторитет в области оформления книги: Илья Эрленович. Мне теперь режут глаз висячие строки, разнокегельный шрифт, у меня есть любимые шрифты (с засечками и без; по тому, какой у человека любимый шрифт, так же как и по почерку, о человеке можно многое сказать); а ещё благодаря этому человеку я стала обращать внимание на незнакомые слова и более внимательно читать комментарии; иногда могу пощеголять терминами, вроде «гарнитура», «лигатура» (каждый раз в связи с этим словом вспоминаю сплавы металлов). Его афоризм, — который может показаться снобизмом, — но я его понимаю: «Если мне не нравится, как оформлена книга, я не куплю её». Если вдуматься, столько людей работают над созданием книги. Настоящей книги.

Меня почему-то смешат многие работы Виктора Акопова, Артемия Лебедева, — хотя я немного видела — в угоду рынку, обществу потребления. Это же искусство, не только профессионализм. Не говоря уже о том, что компьютерную графику мне сложно считать хорошим художественным искусством для детей. Помню, наша учительница по рисованию сначала запрещала нам рисовать гуашью — чтобы мы учились чувствовать цвета, полутона, видеть это. И слишком механизированные процессы — в них мало жизни и души человека, который это делает.